«В моей речи нет никакой лжи». Судебные прения политзаключенного Ремзи Куртнезирова
21 мая 2026 года в Южном окружном военном суде Ростова-на-Дону политзаключенный Ремзи Куртнезиров выступил с прениями. Мы публикуем их полное содержание.
***
«С именем Аллаха Милостивого, Милосердного.
Я, Куртнезиров Ремзи Алиевич, 1962 года рождения, родился в Уч-Курганском районе Наманганской области [Узбекистана]. После окончания школы поступил в музыкальное училище и закончил его в 1985 году по специальности педагог по классу скрипки и артист симфонического оркестра. Затем, в 1989 году, переехал [домой] в Крым и проживаю в Джанкойском районе, селе Лобаново. Несколько лет работал в местном Доме культуры. В 2000 году меня избрали имамом мечети в селе Лобаново.
Начиная с января 2017 года, в течение двух месяцев я перенес три инсульта, имею пожизненную инвалидность 2-й группы. Во время инсульта у меня парализовало правую часть тела (ногу и руку) и нарушилось кровообращение в головном мозге. Это повлияло на язык, также было онемение, сразу появился дефект речи — и все это продолжается по сей день.
В ноябре 2017 года я перенес операцию на головном мозге. Моя семья надеялась на то, что я в скором времени пойду на поправку, но после операции улучшения не настало. Позже мы должны были поехать повторно, но финансовых средств для этого у нас не было.
Затем на левой ноге у меня начала прогрессировать гангрена, которая продолжается по сей день. Меня постоянно тревожат боли и онемение в нижних конечностях, также у меня ночами бывают очень сильные судороги. На стопах обеих ног есть стержневые мозоли. Когда мне необходимо воспользоваться уборной, ноги иногда не держат меня — я теряю равновесие и могу упасть.
Также у меня имеется диагноз — гипертония. Когда я переношу стресс, повышается артериальное давление и бывает иногда очень высоким. У меня сахарный диабет 2-го типа. Я принимаю много лекарственных препаратов. Эндокринолог мне сказала, что это последняя стадия болезни и мне, скорее всего, могут ампутировать нижнюю конечность.
Я часто утомляюсь, не могу передвигаться без посторонней помощи, при себе всегда имеется костыль. При посещении учреждений здравоохранения я также не могу обойтись без посторонней помощи. Меня хватает буквально на 50–60 шагов, затем мне необходимо присесть.
В 2024 году сотрудники ФСБ незаконно ворвались в мой дом и несправедливо обвинили по статьям об «организации деятельности террористической организации» (часть 1 статьи 205.5 УК РФ) и «насильственном захвате власти» (часть 1 статьи 30–278 УК РФ).
Они применили насильственные действия по отношению ко мне: направили на меня оружие, затем в грубой форме схватили за затылок и бросили меня на пол. Переступили через меня и разбежались по комнатам. Позже я сказал, что меня надо поднять с пола, так как я самостоятельно не смогу этого сделать. Супруга начала кричать: «Вы что делаете?! Он же инвалид, поднимите его быстро!», и тогда они усадили меня на стул.
Последовали угрозы в мой адрес. Сотрудники ФСБ употребляли ненормативную лексику по отношению к моей супруге, обращались с ней в грубой форме, были маты, ругань и прочее. Игнорировали просьбы не входить в дом, пока не оденутся супруга, дочери и несовершеннолетняя внучка. Когда младшая дочь и внучка одевались в спальне, один из сотрудников ФСБ без разрешения хозяев дома с автоматом вошел в спальню и направил его на внучку. Затем другой сотрудник, представившийся Сафаровым, начал самостоятельно ходить по дому и задавал в грубом тоне вопросы моей внучке, по типу: «Ремзи здесь только один мужчина? Проживают ли еще какие-либо мужчины в доме?».
Когда я сказал, что нужно вызвать скорую помощь, сотрудники ФСБ заявили, что у них имеется «своя» помощь медперсонала. У меня на фоне сильного стресса и переживаний поднялось высокое давление с показателями 230.
Изъяли мобильные телефоны младшей дочери и внучки, в первую очередь забрали мой сотовый телефон. Чуть позже под матрасом обнаружили мобильный телефон старшей дочери и начали кричать: «Почему вы не предоставили сразу телефон?!» Я им сказал: «Вы не имеете права кричать на нее, потому что она тоже инвалид 2-й группы. Мало того, что вы незаконно ворвались в мой дом, так еще и позволяете себе повышать голос на больного человека и пугать детей. И не только про телефон забудешь, но и даже свое имя».
Двое из сотрудников ФСБ в военной форме вплотную встали возле одного из шкафов в зале и резкими движениями начали бросать книги на журнальный стол. Это были наши книги.
Была попытка подбросить литературу, которую они принесли с собой. Когда сотрудники бросили ее на журнальный стол, внучка быстро подошла и начала говорить им: «Зачем вы это делаете? Это не наша литература». Слова внучки подтвердила и супруга, она взяла со стола брошюру и бросила ее в одного из сотрудников ФСБ. Затем они в грубой форме и с использованием ненормативной лексики начали беседовать на повышенных тонах с супругой и обращались к ней на «ты».
Меня на момент этого происшествия не было, я сидел со следователем Холоденко Н. А. Затем сотрудники ФСБ отдали следователю литературу, которую принесли с собой. Я спросил у следователя Холоденко Н.А.: «Зачем вы так подло поступаете и лжете?» Он ответил: «Эти книги на судебный процесс никак не влияют», хотя следствие опирается на эти книги.
После обыска следователь Холоденко Н.А. предоставил мне документ, в котором указывалось о проведении следственных мероприятий. Я должен был поставить свою подпись, но отказался. Затем я им заявил: «Зря вы это затеяли, ведь Аллах Слышащий, Знающий и скор в расчете», а он ответил, что это их работа.
Спустя сорок минут приехала скорая, и тогда мне оказали первую медицинскую помощь, давление понизилось. Затем меня посадили в служебную машину и отвезли в здание ФСБ.
После этого мое дело начал вести Шерстюков В. Р. После прихода Российской Федерации ни в мечети, ни где-либо еще, тем более у меня дома, не проводились ни сухбеты (религиозные беседы), ни халакаты (собрания для изучения Корана и обсуждения вопросов веры и мусульманского общества) [как это вменяет мне следствие].
Что касается меня, Куртнезирова Ремзи, то я никогда не проводил сухбеты и халакаты Мустафаеву Вохиду, Аметову Нариману, Халилаеву Энверу, Мамутову Али.
В суре Ан-Нур, в 15 аяте, говорится: «Вы распространяете ложь своими языками и говорите своими устами то, о чем у вас нет никакого знания, и полагаете, что это поступок незначительный, хотя перед Аллахом это — великий грех».
Что касается обвинительного заключения по 23 пунктам, что будучи имамом, я проводил сухбеты на темы бытовых вопросов, вопросов веры, цены и ценности, искренности и прочего — хотя весь мир говорит об этих вещах. Разве можно сажать человека за решетку или обвинять за это?
С их слов: «Куртнезиров Ремзи совершил приготовление к преступлению, то есть приискание соучастников преступления, сговор на совершение преступления и иное умышленное создание условий для совершения преступления — действий, направленных на насильственный захват власти и насильственное изменение конституционного строя Российской Федерации, при этом преступление не было доведено до конца».
Я никогда не думал о подготовке к преступлению, не искал соучастников и не создавал условий для совершения преступления, направленного на насильственный захват власти и изменение конституционного строя РФ. Да и вообще, как может в такой огромной державе маленькая группа людей что-то сделать? Это немыслимо и является огромной ложью.
Посланник Аллаха, мир ему и благословение, сказал: «Остерегайтесь лжи, ибо, поистине, ложь приводит к грехам, и, поистине, ложь приводит к огню».
А что касается старшего оперуполномоченного Артыкбаева Н. М. и старшего оперуполномоченного Сидоренко А. А. (свидетелей обвинения, которые участвовали в обысках), чему их научили, то они и выполняли.
Что касается подставных лиц под псевдонимами Саламов С.С. и Эреджепов Э.Э., скрытых свидетелей, то я их вообще не знаю. А ведь каждого прихожанина (в своей мечети) я знаю в лицо. Да и вообще, как можно решать судьбу человека, основываясь на лжи? На уточняющие вопросы моего адвоката Шабановой были несостыковки в их ответах.
В отношении Арсена Кашки я скажу так: «Мусульманин мусульманину брат, он не делает ему зла, не предает его и не презирает». Аллах не любит предателей, и я оставляю его на суд Всевышнего Аллаха, Свят Он и Велик.
И в заключение я хочу сказать, что я не считаю себя ни террористом, ни экстремистом, ни захватчиком власти. И в моей речи нет никакой лжи, и я вверяю всех, кто присутствует при этом, Создателю миров!
Аллах, Свят Он и Велик, Свидетель в моей речи».
