Экспресс-приговор в Ростове: крымских татар из Джанкоя отправили в колонию на долгие годы

В Южном окружном военном суде Ростова-на-Дону в ускоренном режиме огласили приговор пятерым крымским татарам из Джанкойского района Крыма. Фигурантам так называемого «дела крымских мусульман» — Али Мамутову, Энверу Халилаеву, Нариману Аметову, Вохиду Мустафаеву и Ремзи Куртнезирову — назначили длительные сроки лишения свободы в колонии строгого режима: от 14 до 20 лет. 

Родные обвиняемых утверждают, что суд неожиданно форсировал процесс и фактически за один день перешел от прений сторон к оглашению приговора. По словам дочери бывшего имама Ремзи Куртнезирова Эмине Ислямовой, заседания проходили в крайне сжатом режиме.

«Он вчера приехал после прений прокурора и сказал, что суд длился всего полчаса. Прокурор выступил, запросил сроки. Сказали — продолжение завтра. Сегодня прения должны были начаться в 10 утра. В 14:00 я написала адвокату, она ответила, что заседание еще идет. Я спросила, вернут ли его домой. Адвокат сказала: если сегодня не будет последнего слова, то вернется. Позже она написала, что его, скорее всего, оставят, потому что судьи почему-то торопятся и уже в 19:00 состоится оглашение приговора», — рассказала Ислямова.

Имама Ремзи Куртнезирова приговорили к 20 годам лишения свободы, Наримана Аметова к 15, Энвера Халилаева к 14,5 годам заключения, Вохида Мустафаева и Али Мамутова к 14. 

Бывший имам мечети в селе Лобаново Ремзи Куртнезиров, перенесший три инсульта, трепанацию черепа и страдающий диабетом и гипертонией, находился под домашним арестом из-за инвалидности и паралича правой стороны тела. Родные сообщали, что во время пребывания в крымской больнице на судебно-психиатрической экспертизе он похудел на 12 килограммов. Остальные обвиняемые – в СИЗО Ростова-на-Дону. До рассмотрения апелляционной жалобы Куртнезиров будет находиться дома. 

По словам крымскотатарских активистов, раньше о дате и времени оглашения приговоров становилось известно заранее: родственники, слушатели и группы поддержки успевали приехать к зданию суда, чтобы поддержать обвиняемых и выразить солидарность. Теперь же, отмечают они, суды все чаще проводят такие процессы в ускоренном и максимально непубличном режиме.

Как рассказал «Крымской солидарности» один из активистов, который не успел доехать на заседание, в деле «третьей Джанкойской группы» решение об оглашении приговора приняли фактически в последний момент. В результате многие родственники не успели приехать в Ростов-на-Дону, а часть слушателей узнала о приговоре уже после его вынесения.

Активисты и правозащитники связывают такую практику с попыткой минимизировать общественное внимание и не допустить скопления людей у здания суда. По их мнению, ускоренный порядок рассмотрения и внезапное назначение оглашения приговора позволяют снизить общественный резонанс вокруг процессов над крымскими татарами и ограничить публичные проявления солидарности с обвиняемыми.

«Что стоит за этими дикими сроками? Людям, которые посещали мечеть, говорили о религии, от которых не пострадала ни одна душа. Ненависть? Желание выслужиться? Или месть? Но за что? Страшно, когда закон используется для реализации таких целей. Этот приговор — как угроза. Ходишь в мечеть, говоришь на разные темы, есть несколько аудиозаписей — и ты уже “террорист”. Твой срок такой же, как у того, кто взял оружие и убивал. В маленьком Крыму, среди небольшого народа, всем известно, что эти люди не террористы. Поэтому такие аресты воспринимаются не иначе как угроза для всех», — заявил активист. 

Утром 5 марта 2024 года в Бахчисарайском и Джанкойском районах Крыма российские силовики провели массовые обыски в домах крымских татар — Али Мамутова, Энвера Халилаева, Ремзи Куртнезирова, Вохида Мустафаева, Наримана Аметова и Арсена Кашка. После задержаний мужчин обвинили в причастности к деятельности исламской политической партии Хизб ут-Тахрир. В России организация признана террористической и запрещена с 2003 года, тогда как во многих странах мира, включая Украину, она действует легально и в своих программных документах отвергает насилие.

Фигурантам вменили участие и организацию деятельности Хизб ут-Тахрир, а также подготовку к насильственному захвату власти — несмотря на отсутствие обвинений в подготовке терактов, оружия или взрывчатых веществ в материалах дела. Правозащитники неоднократно заявляли, что подобные процессы против крымских татар носят политически мотивированный характер и используются как инструмент давления на мусульманскую общину полуострова.

Обвинение в деле строится в том числе на нескольких аудиозаписях, сделанных в мечети села Лобаново Джанкойского района. Один из фигурантов, строитель Нариман Аметов, в суде отверг обвинения и заявил, что находился в мечети исключительно из-за строительных работ — он ремонтировал комнату для омовения по просьбе бывшего имама Ремзи Куртнезирова. По словам Аметова, с другими обвиняемыми он в основном пересекался во время ремонта или на публичных ифтарах.

Аметов также сообщал о нарушениях во время обыска. По его словам, силовики вошли в дом без разрешения, а документы после следственных действий он подписал без адвоката, поскольку впервые столкнулся с подобной ситуацией и не понимал, как действовать.

После арестов всех обвиняемых отправили в СИЗО, кроме Ремзи Куртнезирова, которого из-за тяжелого состояния здоровья поместили под домашний арест. Энвер Халилаев во время процесса неоднократно жаловался на ухудшение здоровья — отит, сердечно-сосудистые заболевания и необходимость операции по удалению грыжи. Несмотря на это, суд регулярно продлевал ему срок содержания в следственном изоляторе.

Рассмотрение дела по существу началось в январе 2025 года. Все фигуранты отрицали участие в террористической деятельности и заявляли о давлении со стороны силовиков. Дело Арсена Кашка следствие выделила в отдельное производство. Защита обращала внимание на показания скрытого свидетеля под псевдонимом «Эреджепов», который, по словам адвокатов, не смог подтвердить знакомство с фигурантами и допускал противоречия в своих показаниях.

Подсудимые также утверждали, что «запрещенная» литература была подброшена во время обысков. Нариман Аметов рассказывал, что силовики «подталкивали» его прикоснуться к найденным брошюрам, а Ремзи Куртнезиров заявлял, что его жена лично видела, как книги занесли в дом люди в масках. Энвер Халилаев говорил, что подписал протокол обыска под давлением, опасаясь за свою пожилую парализованную мать, за которой ухаживал до ареста.

Верховный суд России признал Хизб ут-Тахрир террористической организацией в 2003 году на закрытом заседании. В Украине партия не запрещена. Правозащитники и международные организации неоднократно заявляли, что преследование крымских татар по подобным делам связано не с терроризмом, а с гражданской и религиозной активностью, а также критикой российских властей в Крыму.

*Организация запрещена в РФ.