Судебное заседание №48. Допрос скрытого свидетеля Рамазанова в подгруппе Османа Арифмеметова

Выступает Лиля Гемеджи. Она говорит, что если бы рассекретили свидетеля, его допрос длился бы быстрее, потому что его ответы несостоятельны. Судебное заседание с запланированных двух часов перенесли на 10 утра 13 июля. "Планируйте, чтобы вам ничего не помешало в это время быть, потому что заседание может продлиться весь день. И вычеркните те вопросы, которые уже задавались", — добавляет Корсаков. 

Лиля Гемеджи ходатайствует, чтобы рассекретили данные свидетеля, поскольку действие о засекречивании основывается только на его субъективном страхе, а, судя по его же словам, никто из подзащитных и родственников ему не угрожал.

— Европейский суд по правам человека в одном из дел пришел к выводу, что субъективный страх не может быть основанием для засекречивания, при этом суд должен проверять объективность обстоятельств, этому предшествующих. На данном судебном заседании защита не смогла провести справедливое судебное разбирательство и перекрестный допрос. Судя по его речи, я уверена, что это Тумаревич Константин, житель Бахчисарая, который кочует из уголовного дела в другое. Он с моим подзащитным не знаком, поэтому в данном деле он присутствует с целью оболгать его, — эмоционально излагает адвокат.

Все адвокаты с ходатайством согласны и выступают единым фронтом. Прокурор, говорит, что это особо тяжкие преступления террористической организации, поэтому на свидетеля может быть оказано давление. 

Суд в ходатайстве отказал, потому что исходя из характера предъявленного обвинения и данных, указанных в постановлениях свидетеля его и личных пояснениях, есть риск, что его жизнь в опасности. 

Гемеджи заявляет следующее ходатайство и подчеркивает: если подзащитные и их родственники действительно могут угрожать свидетель, то лучше провести его открытый допрос в закрытом судебном заседании в присутствии только защитников. Суд аналогично отказывает и отмечает, что, раз свидетеля засекретили, для этого есть основания. К тому же никто не может знать его личность — ни суд, ни прокурор. 

Адвокат Лиля Гемеджи. Фото: Крымская солидарность

Адвокат говорит, что в 18:00 у них отправляется поезд. Судья предлагает всем адвокатам задать вопросы сейчас и сетует, что процесс один раз в неделю в 14:00 — всего в судебном заседании участники работает полтора процессуальных часа. "Но мы же не виноваты, что конвой так поздно доставляет", — говорит Авамилева.

Ладин добавляет, что у него еще порядка 15 вопросов и с ответами свидетеля их число может увеличиться. 

Судья подчеркивает, что надо было предупредить его заранее, потому что не все вопросы имели отношение к судебному разбирательству, тогда бы он просто прерывал адвокатов. "Мы физически не успеем сегодня допросить свидетеля — еще вопросы у моих коллеги и подсудимых", — растерянно сказал Ладин. Судья вздыхает, наступает пауза.

Он просит покупать билеты на позднее время, и Авамилева говорит, что и в Крым, и из него в сезон купить вечерние билеты довольно сложно, поэтому предопределить время, когда они будут уезжать, нельзя. Корсаков добавляет: в прошлом судебном заседании свидетель явился, но стороны защиты не было, а сейчас она раньше времени уезжает: как планировать процесс?

Адвокат Эмине Авамилева и её подзащитный Рустем Шейхалиев. Фото: Крымская солидарность

Дават (призыв к Исламу - КС), по мнению свидетеля, — это призыв к Исламу мусульманина или христианина, "к своей идеологии и партии". Адвокат просит уточнить, к партии или к Исламу. Свидетель отвечает, что все-таки к партии, и не может пояснить, какая есть разница между призывом к Исламу и партии. Адвокат настаивает, что в таком случае он не мог бы сказать, что это именно призыв к идеологии. Хизб ут-Тахрир, по мнению свидетеля, призывают в политике в Исламе, а не как это делают имамы, которые "не переводят смысл Корана в политику". "Говорили, что в России плохо жить, что есть разные политические дела, что полиция и судьи продажные, что истина находится в их идеологии, а другие законы ущемляют права мусульман", — дополняет свидетель. Ладин просит объяснить, причем тут политика, но свидетель стопорится: "Они так объясняют".

Свидетель говорит, что сдавал денежные средства вместе со всеми крымскими татарами на работу адвокатов в судах.

— И на меня? — отрезает адвокат.

Судья не уверен, знает ли свидетель адвоката.

— Но прежде я представился и сказал, что вопросы задает адвокат Ладин.

Защитник по наводке судьи переформулирует вопрос: когда сдавали денежные средства на адвокатов, озвучивали ли фамилии? Свидетель отвечает отрицательно.

В 2016 году свидетель приходил на собрания. У него не возникали вопросы, почему все соблюдают меры конспирации. "Это была игра такая? Вы меры конспирации воспринимали несерьезно", — допытывается адвокат. Сначала свидетель не знал, что это запрещенная партия, поэтому вопросов особо не возникало.

Как-то имам спросил у свидетеля, зачем он ходит на эти собрания. Имам пояснил, что с этими людьми нельзя общаться, принимать из учение, потому что это является не мусульманской идеологией, а политической, и что в исламе политике быть не может. Имама звали Бекир, ему было примерно 40-50. Так как он является духовным лицом, свидетель не постеснялся поделиться своими историями с ним. Сам духовник был среднего телосложения, светлокожий. Но потом свидетель говорит о том, что тот имам, который рассказал о запрещенной партии, это был Ремзи. А Бекир — это нынешний имам. Адвокат запутался.

— Мы сейчас говорим об имаме какой мечети?

Свидетель поясняет, что о микрорайоне Каменка и что там всего одна мечеть. Ее название читает сначала невнятно, но потом говорит "Богъурча". Адвокаты просят назвать по буквам, а потом Ладин говорит:

— Вы гуглите там, что ли?

От мечети до места жительства Рустема 10-15 минут пешком. Адвокат спрашивает, о той ли мечети они говорят, где он познакомился с Ремзи и Ризой. Когда свидетель о старом имаме, он говорил о Бекире и ему было 40-44 года. Рамазанов поясняет, что имам и учитель Ремзи — разные люди.

Самого свидетеля в ходе следствия допрашивали, но сколько раз — вспомнить не может. Его допрашивали несколько раз, потому что тот опознавал подсудимых. Инициатором последующих допросов был следователь. В ходе допросов свидетель предоставляли видео. Свидетель отказался отвечать, является ли он специалистом в области фотопортретной экспертизы — на данных коротких видео он их опознавал и далее говорит, что не помнит длительность видео.

Болезни, связанной с амнезией, у свидетеля нет.

Адвокат Алексей Ладин. Фото: Крымская солидарность

Адрес, где проходили встречи, свидетель тоже не помнит. Яшар Муединов ходит по аквариуму, а Руслан Сулейманов в порыве вдохновения спешно записывает что-то в тетради.

До того дома, где были халакаты, свидетель добирался автобусом и только на нем. Свидетель уточняет, что все это было в Симферополе в районе Каменка, там располагаются дачи. Чтобы добраться до них, свидетель пользовался 48 и 18 автобусом.

Хозяином дома был Рустем, но потом его арестовали. Эту информацию сообщил кто-то из учителей. Свидетель не помнит площадь этого помещения. На вопросы прокурора тот подробно описал расположение мебели, поэтому адвокат просит воссоздать ту обстановку. Тот отвечает, что таких деталей вспомнить не может.

— Ну слушайте, ну это не детали... — начинает адвокат.

— Не спорьте со свидетелем, а то у нас диалог начнется, — прерывает судья.

Адвокат задается вопросом, насколько комфортно было 20-30 людям в помещении, которое свидетель описал как подсобку. Он уточняет, что все сидели на полу, как им удобно. 

Ремзи или Риза привели свидетеля на халакаты, но, по словам свидетеля, там жил Рустем. "Детей не помню, но жена, жена, жена на ф-ф-ф... Фатма!", — пытается вспомнить свидетель. У Рустема было трое детей, но сколько было девочек и мальчиков — трудно сказать. Одному ребенку было десять лет. 

Судья снимает вопрос, о том, нормально ли, что к женщине в отсутствие мужа приходят 25-30 мужчин. Завязывается полемика между сторонами. Судья поясняет, что защитники хотели установить факт, собирались ли люди в доме Рустема в его отсутствие. "Женщина может открыть дверь, если он является доверителем. Когда мы в первый раз пришли домой, Рустем был с женой и детьми", — говорит свидетель, но кто "он" не уточняет.

Ранее свидетель говорил, что Рустем арестовали, поэтому, судя по его словам, люди приходили домой в его отсутствие и проводили халакаты без него. Однако свидетеля озаряет, что когда он пришел в первый раз, Рустем сидел на кухне, а арестовали в конце 2016 года. Свидетель знает о том, что это Рустем, потому что тот так представился. 

Адвокат просит пояснить, какая же версия верна — ранняя, когда тот утверждал, что хозяина не видел, или та, что сейчас, когда свидетель заявляет, что хозяина он в итоге видел. Свидетель вспоминает некоторые моменты, поэтому отвечает на вопросы таким образом.

Ладин просит описать хозяина дома. Тот бормочет: "Щас-щас-щас", будто бы что-то ищет, а потом описывает, что он был черноволосым и чернобровым. Кроме того, Рустем был курносым, без усов.

Судья спрашивает, зачем задают вопросы о Рустеме, если его в деле нет. "У нас 29 обвиняемых, в рамках этого дела проходят 5 человек, хотя в обвинительном заключении указано 25. Мы будем ходатайствовать о допросе Рустема и выяснении обстоятельств", — отвечает Ладин.

На вопрос, распространял ли Осман идеологию Хизб ут-Тахрир, свидетель отвечает, не знаю, хотя должен был подтвердить или опровергнуть сам факт этого действия. Позже вмешивается судья и задает вопрос, было ли это замечено со стороны Османа. Тот отвечает, что нет.

Среди подсудимых учителей нет, утверждает свидетель, хотя ранее заявлял, что ему было видно лишь одного человека. Среди учителей — Раим, Ремзи, еще два имени произносит невнятно. Не только учителя, но и ученики распространяли идеологию Хизб ут-Тахрир, по словам свидетеля. По его мнению, Риза и Ремзи были учителями и "распространяли идеологию в мечети", стараясь объяснить, что такое ислам, изучая религию. 

Ризу, заявляет свидетель, он с уверенностью может описать: длинная борода, лысоватый, средних телосложения и роста, имел светлый цвет кожи. Риза по росту выше, чем Ремзи. Отличительных черт свидетель вспомнить не может. 

Энвер Аметов, Осман Арифмеметов и Руслан Сулейманов. Фото: Крымская солидарность

К допросу приступает адвокат Ладин. Отвечает свидетель Рамазанов, его голос изменен и звучит как голос ребенка. У свидетеля явный дефект речи.

О сокрытии своих данных он написал, потому что переживал, что ему и его имуществу могут навредить, но подсудимые свидетелю не угрожали и на имущество не посягали. На вопрос, почему он подумал, что ему могут угрожать, свидетель повторяет фразу, которую сказал ранее. Адвокат просит сказать, основано ли его предположение на чем-то. Прокурор предлагает вопрос снять, вступает судья и говорить, что не нужно спорить между собой.

Оказалось, что сейчас свидетель не видит подсудимых, поэтому не может перечислить фамилии подсудимых, которые сидят в аквариуме. Видит лишь одного подсудимого. Он помнит только некого Яшара агъа, но его отчество в голове свидетеля не отложилось. 

Адвокат просит назвать фамилии и отчества Руслана, Рустема, Энвера, Яшара и Ремзи, но свидетель не помнит. Вместе с тем судья уточняет, что Ремзи в судебном процессе не участвует, а сам свидетель давал показания в прошлом судебном заседании, что он знает Ремзи. Знает фамилию Ризы Изетова. 

На собрание свидетеля пригласил Ремзи, раньше они с ним виделись, но не общались. Завязался разговор.

Свидетель сказал, что знает всех обвиняемых. Адвокат просит назвать обстоятельства, при которых свидетелей познакомился с Османом — его фамилию он не помнит. Это было весной 2018 году в районе Каменка. На встрече к нему подходили подсудимые, так они и познакомились.

Ладин просит описать Османа так, как его помнит свидетель, тот отвечает: "Пусть он подойдет", все в зале смеются.

Полноватое телосложение, короткие волосы, "широкие глаза", круглолицый, "молодым был тогда". Многие приходили с бородой, поэтому детально свидетель не вспомнит, была ли она у Османа. При этом Осман представился ему как "математик". Мусульманское имя Османа свидетель не помнит, но знал до этого.

Свидетель виделся с ним на "халакатах", но сколько раз не помнит. Адвокат спрашивает, ясно ли ему слово периодичность. Тот отвечает, что встречи были раз в неделю в субботу, но на протяжении которого времени это было — не помнит. Адвокат просит уточнить, сколько месяцев свидетель посещал сухбеты и халакаты, но тот повторяет, что не помнит этого. Начал ходить с весны 2016 года, но окончание ему трудно назвать. Членом Хизб ут-Тахрир он не являлся и не является. 

Свидетель не помнит, сколько людей, которые не были членами организации, ходили на сухбеты и халакаты. Прокурор просит снять этот вопрос. Судья отвечает, что это вполне относится к рассмотрению дела.  Потом свидетель добавляет, что там были только члены Хизб ут-Тахрир. Адвокат несколько раз повторяет вопрос о том, был ли свидетель единственным человеком, который не являлся участником партии. Свидетель задумался: "Да, я не являюсь членом партии Хизб ут-Тахрир, так как я не давал клятву".

Ранее свидетель на вопросы гособвинения заявил, что в собраниях участвовало от 20 до 30 человек. Ему достоверно известно, что все эти люди давали клятву Хизб ут-Тахрир, но ее давали не в присутствии свидетеля. Свидетель знает об этом со слов участников.

Каждый индивидуально после беседы с учителями давал клятву. Сама клятва называется специальным словом — "байят". "Когда люди пройдут стадии изучения литературы, книг, люди должны быть с единомышленниками партии. Они должны были поддерживать идеологию, а потом, на усмотрение учителей, если человек готов стать членом партии, тогда давалась присяга" — отвечает свидетель, но в чем суть присяги — не помнит.

Рамазанов не помнит и то, когда подсудимые сообщали, что они дали клятву. Они просто рассказали свидетелю, что являются активными организаторами Хизб ут-Тахрир. Адвокат допытывается: было ли это в первый, второй день, но свидетель легко говорит: "Нет, не могу вспомнить". 

После каждого "не помню" в зале и аквариуме раздаются смешки. 

Подсудимые и адвокаты. Фото: Крымская солидарность

Слушателей впустили в зал. Яшар Муединов ходит по аквариуму и напевает суры из Корана. Пристав нависает над корреспондентом "Крымской солидарности" и внимательно следит за тем, что он снимает. 

Авамилева раздраженно спрашивает, кого мы ждем, намекая, что заседание и так задержали не по их вине. "Судей", — отвечает помощник. 

Вошел судья Корсаков. В прошлом судебном заседании защита не смогла приступить к допросу скрытого свидетеля Рамазанова. В этом он будет продолжен. 

Судья разрешает присутствовать подростку на заседании. "Ну будет ли вред ребенку четырнадцати лет? Потому что событие мало по себе приятное", — иронизирует Корсаков.

Вход в зал суда. Фото: Крымская солидарность

Процесс переместили в другой зал, подсудимых долго не доставляли. С Наиле Муединовой приехал четырнадцатилетний сын, поэтому пристав не впускает слушателей, а ждет секретаря, чтобы уточнить, можно ли ребенку участвовать в заседании. В это время дверь была приоткрыта — слушатели махали подсудимым, но потом пристав резко закрыл дверь.

Из защитников сегодня присутствуют Лиля Гемеджи, Эмине Авамилева, Алексей Ладин. Замещает адвоката Муединова Рефат Юнус.

Сын Яшара Муединова. Фото: Крымская солидарность

Продолжается слушание дела одной из пятерок "второй Cимферопольской группы" Хизб ут-Тахрир, в которую входят Энвер Аметов, Яшар Муединов, Осман Арифмеметов, Рустем Шейхалиев и Руслан Сулейманов. Приехали супруги Наиле Муединова и Эльзара Сиферша (жена Сулейманова). Они рассказали, что ребята содержатся в СИЗО уже 2,5 года и за это время не смогли ознакомиться со всеми томами, число которых перевешивает 50. О том, не хотят ли привезти на заседания детей, говорят, что боятся, что их не впустят. "В прошлый раз моя дочка вынуждена была сидеть в коридоре. Лишь в перерыве забежала, помахала папе. Но даже если дальше детей будут впускать, мы переживаем, что придется долго объяснять, что папа останется здесь, а не поедет с нами", — говорит Наиле.

Ребят все еще не доставили, поэтому судебное заседание вовремя не начинается.

Наиле Муединова и Эльзара Сиферша. Фото: Крымская солидарность